ЦИТАТНИК: ЯВЛЕНИЕ
— Последний вопрос, — с мольбой в голосе заспешила Катя. — А непорочное зачатие может?..
          — В литературе известен один случай, — утомленно покачала головой доктор. — Но этот случай не ваш. Вы, я думаю, просто водку с шампанским мешали. После такого, случается, люди вообще полбиографии забывают. До свиданья.

Иногда они возвращаются


  •            Белоснежная яхта своими габаритами больше напоминала океанский лайнер, а линиями — флагман инопланетного космического флота. Качка на ее борту не ощущалась никогда, и сейчас, несмотря на приличные волны, на судне царил полный послеобеденный штиль.
               Вдоль горизонта, сдавленные ярко-синим океаном и ярко-синим небом, тянулись крошечные песчаные острова. Буйная тропическая растительность поверх белого песка делала далекие острова похожими на строй сказочных гигантов в офицерских фуражках, выходящих из морской пены. 
               Острова на самом деле были вершинами вулканов, потухших вечность назад и скрытых под водой. 

               Вообще-то собирались нырять с аквалангами, но волна раскачивала моторную лодку, и решили подождать, пока море успокоится — время еще было. Двое довольно подтянутых мужчин в белых махровых халатах коротали его на шезлонгах мореного дуба у олимпийского бассейна с соленой океанской водой.
  •            Чуть поодаль у вертушек стоял холеный француз, одной рукой хозяйски оглаживая собрание слащавого электронного лаунжа, неотличимого от того, что лился из изящных деревянных колонок, другой — поджарые ягодицы индианки в неоново-желтом бикини. Француза выписали специально по этому случаю из Парижа: по-русски он ни бельмеса не понимал, а настроение на отдыхе создавал правильное. 
               Двое мужчин лениво переговаривались, щурясь на огромное предзакатное солнце. 
               — Тебя на сколько отпустили? — пошутил первый, принимая замысловатый коктейль из рук пожилого официанта. 
               — Пока в себя не приду, — улыбнулся второй, снимая черные очки и запрокидывая лицо навстречу солнечным лучам. 
               — Назрело, да? — первый шумно втянул через соломинку густой напиток, зажевал ломтиком папайи. 
               — Не то слово. Не работа, а сплошной стресс. Давно такого не было. 
               — Кризис… 
               — Кризис. 
               — Ты знаешь, какая-то хроническая усталость в последнее время. Вообще ничего делать не хочется, — признался первый. 
               — Вот как раз об этом и хотел с тобой поговорить, — второй приоткрыл один глаз. 
               — Все-таки решился? — догадался первый. 
               — Ну как-то надо все-таки, — вздохнул второй. 
               — По мне — так хоть сейчас, пожалуйста, — заверил его первый. — Я же говорю: хроническая усталость. Не знаю, как ты столько времени продержался. 
               — Ну как, — усмехнулся второй. — В отпуск ездил часто. В Сочи особенно. 
               Первый пробормотал что-то себе под нос и отставил полупустой бокал в сторону.  
  •            — Вроде распогодилось, — широко улыбнулся первый, выходя на капитанский мостик. 
               — Ну ты как? Нырнем сегодня? — Да меня что-то кондиционером продуло, кашлял всю ночь, — хмуро отозвался второй. 
               — Это что же? Это ты хочешь сказать… — насторожился первый. 
               — Да нет, ничего я не хочу, — устало поморщился второй. — Просто чертов кондиционер неправильно был выставлен, всю ночь как под ледяным душем, горло дико болит…
               — Ты хочешь сказать, что нырять мы не будем, — определил первый. — И чего мы сюда девять часов летели? Позагорать и на Красной Поляне можно было отлично. В Тыву бы еще съездил, — он возмущенно фыркнул. 
               — Расхотелось нырять, — согласился наконец второй. 
               — Да мы ведь столько собирались! Ты же сам мне говорил — барракуды, акулы тигровые. Гигантские скаты! После антикризисного собрания тогда, помнишь? Я тут график весь перелопатил, а ты мне… 
               — Ну прости. Я просто расслабиться не могу, все про это думаю. Как лучше обставить, — вздохнул второй. 
               — А что тебе-то про это думать? Есть специально обученные люди. Славику скажешь, он все сделает. Давай, что ты как это самое? Искупаемся, голову проветрим немного, все у тебя сразу прояснится. Я тут такое видео смотрел, про гигантских морских черепах… 
               — Хочется, чтобы красиво все было, — раздумчиво почесал нос второй. 
               — А я про что? Там знаешь, какая красота? И эти… как лобстеры по-русски будут? 
               — Да я это о своем, — нахмурился второй. — Идея нужна, понимаешь? Или слоган. Такой слоган, чтобы больше никто вопросов никогда не задавал: ни зачем, ни почему. Ни «Кто виноват?», ни «Что делать?». 
               — Это называется национальной идеей, — ухмыльнулся первый. — Этот «слоган», — он взял слово в издевательские кавычки, — мы уже семнадцать лет ищем. 
  •            — «Русский ренессанс» думал, но чувствую — Рублевкой слишком отдает. Самой такой сивушной Рублевкой, со всеми мещанскими вензелечками… Наездился мимо них, подцепил все-таки, — поделился второй. — Потом еще «Возвращение сверхдержавы» было. Идея простая: во-первых, «возвращение» — слово правильное, архетипическое такое. Ну и понятно, куда возвращаться — на международную арену. С гордо поднятой головой. 
               — «Возвращение короля», — подсказал первый. — Кино такое было. Или «Снова на арене», — иезуитски улыбнулся он. 
               — А ты вообще почему так настаиваешь на том, чтобы мы нырять пошли? — подозрительно спросил второй. 
               — Да ты что вообще? — всплеснул руками первый. — Я поплавать просто… Со скатами там… Дельфины еще дикие тут… От отпуска уже всего-то осталось! 
               Второй молчал. Обстановка на верхней палубе начинала накаляться, казалось, что скоро вскипит бассейн с соленой океанской водой; и даже безгласный француз что-то почуял: сделал музыку потише и повлек свою спутницу в каюту. 
               — А что, здесь правда система ПВО установлена? Я слышал, он «Пэтриоты» заказал? — оглядывая горделивый стан мегаяхты, первый попытался перевести разговор в игривое мужское русло. 
               — И корпус весь бронировал, — сдержанно отозвался второй. — Двести миллионов. Старую ребятам скинул. Ума не приложу, что они с таким богатством будут делать. 
               — Жируют, — неодобрительно откликнулся первый. 
               — Уже нет, — пожал плечами второй. — Больше никто не жирует. Даже жалко ребят, такие все бледные ходят. 
               — Что, опять пошлины снизишь? — приподнял бровь первый. — Не знаю даже. Бюджет трещит. И ребят жалко, и вернуться хочется красиво. Хотя… Дай подумать. Бюджет трещит, шахтеры касками стучат, учителя бастуют, и тут… 
  •            — Только без чрезвычайки, — попросил первый. 
               — Да зачем она? Не нужна никакая чрезвычайка. И так все пройдет. По старой памяти. 
               — А я тебе кресло нагрею, — вздохнул первый. 
               — Да ладно, что ты? Мы же так и договаривались с самого начала, мол, если что, если рука дрогнет, я рядом. 
               — Ну да, — без энтузиазма согласился первый. — Пойдем, может, поныряем? 
               — И вот тут… Как подлинный гарант! «Возвращение стабильности»? А, черт с ним! Давай искупнемся. Вдруг и вправду там что прочистится? 
               — Отлично! — первый радостно потер руки. — Может быть, даже подстрелим кого-нибудь! 
               — Раньше погружались? — строго спросил плечистый инструктор по дайвингу, больше похожий на военного диверсанта в самоволке. 
               — Да, — сухо подтвердил второй. 
               — Нет, — предвкушающе покрутил головой первый. 
               — Тут ничего сложного, — сказал гид. — Я сам вас обучу и за вами в воде буду присматривать. Но вы на будущее учтите, что ныряют всегда тандемом. Всегда с напарником. Между напарниками должно быть полнейшее взаимное доверие. 
               — Мало ли что под водой приключится, — кивнул первый. 
               Внимательно посмотрев на него, инструктор продолжил — медленно и раздельно: 
               — Бывает всякое. Декомпрессия и потеря сознания. Нападение акулы. Разрыв или отсоединение шланга. Это значит — надо постоянно внимательно следить за вашим напарником. 
               — С курса может сбиться, — предложил свой вариант второй. 
  •            — Что? Да. Есть и такая опасность. В панике на глубине случается, что люди даже путают верх и низ, не говоря уже об остальных направлениях. Если что-то произойдет — запомните: главное, ни в коем случае не всплывать наверх слишком быстро. Крошечные пузырьки воздуха, которые на глубине сжаты из-за высокого давления, могут резко расшириться и повредить сосуды, кости, нервные ткани. Короче говоря — от слишком быстрого подъема может просто разорвать мозг. 
               — Знаем, — кивнул второй. 
               — Отлично. Тогда короткая тренировка в бассейне и поплыли! 
               Солидная моторка, обшитая полированными досками, с урчанием отошла от борта яхты и полетела к рифам. 
               Винт разрубал воду, и от кормы расходились два пенных гребня — будто края ткани, по которой застежкой-молнией неслась лодка, расстегивая океан. 
               У руля, как и обычно, стоял второй. Соленые брызги окропляли его непроницаемые очки, но он даже и не думал прятаться за ветровое стекло. Он окончательно решился и теперь на полных парах несся навстречу судьбе. 
               Остановились неподалеку от кораллового кольца. Натянули синие гидрокостюмы, навесили ярмо свинцовых грузов, пристегнули акваланги. Закусили патрубки дыхательных шлангов и шагнули в пучину. 
               Если бы не далекий гул тычущихся в отмели атомных подводных ракетоносцев — Главком выслуживался — можно было бы подумать, что они находятся в одной из лучших серий эпопеи Кусто. Но и о навязчивом сопровождении удалось позабыть, для этого достаточно было опуститься на каких-то десять метров. 
  •            Кораллы, у поверхности покалеченные туристами, здесь разрастались в причудливый ажурный лес, расцветали небесно-голубым, а рядом вдруг белели слоновой костью. Шеренгой ползли прямо на людей большие треугольные рыбы, раскрашенные под Зверева, вились вкруг выморочных подводных деревьев огромные змеи, и тучи черной с фиолетовым мелюзги то ползли за аквалангистами, то рассеивались вмиг, чтобы тут же снова собраться. 
               Двинулись еще глубже, уже не помня вообще ни о чем другом, оставив на борту лодки и склоки, и обиды, и подозрения. Свет ослаб и цвета потускнели, зато из-под камней тут выглядывали твари действительно поразительные. На бреющем полете проследовал мимо неимоверной величины скат, словно сбитый американский B-52, выплыла откуда-то из-за спины гигантская реликтовая черепаха, уставилась в упор и штопором ушла вниз. Дна видно не было. 
               Первый, наметив себе цель, потянул из кобуры гарпун. Второй на всякий случай последовал его примеру. 
               И тут синяя мгла перед ними разом сгустилась, выталкивая из себя чудовищную тень. Туша размером с два столкнувшихся маршрутных такси, обманчивая леность движений, туповато и мертво поблескивающие глаза, будто крышки консервных банок. Акула!
               Гид рванул вперед, вспоминая морпеховскую выучку, обернулся на миг к остальным, приказал — убирайтесь! И сам заслонил обоих от твари своим телом. 
               Первый дернулся было вверх, но повторил инструкцию, умерил дыхание, стал поворачиваться ко второму, и ненароком зацепил гарпуном за карабин. Попытался высвободить, потащил на себя, а тот сработал… 
               Стрела чиркнула в сантиметре от лица и как бритва рассекла второму воздушный шланг. Тот взорвался пузырями, забарахтался, потом собрался и заторопился вверх — к воздуху, солнцу, к мучительной гибели от декомпрессии. 
               Но что-то держало его за ногу. 
               Все же заговор?! 
               Второй лягнул вслепую — тиски не разжимались… 
               Дыхание кончалось. 
               И вдруг в пустоте перед ним возник его напарник. Оторвал от себя струящийся кислородом патрубок и протянул ему. 
               Вверх поднимались медленно, с остановками. Дышали по очереди. 

  •            Гид так и не всплыл. 
               — Герой. Назовем в его честь улицу? — спросил второй. 
               — Давай лучше авианосец, — предложил первый. 
               — Тогда уж подводную лодку, — возразил второй. 
               — Нет, я серьезно, авианосцы все расписаны на двадцать лет вперед, там очередь как на канонизацию. 
               Помолчали. 
               — А я ведь думал, мне все, конец. Ты когда меня за ногу схватил, — признался второй. 
               — Ты всерьез, что ли? — засмеялся первый. — Да сдалось мне это все! Сам разгребай! 
               — А знаешь, — второй хитро улыбнулся. — Мы пока поднимались, я слоган придумал. Со смыслом. «Второе дыхание». 
               — Под такое проголосуют, — оценил первый. — Точно проголосуют. 
               — Ну, проголосуют-то в любом случае, — сказал второй. — Но просто хочется, чтобы красиво было. 
               И хотя впереди еще было немало формальностей, именно в этот исторический момент второй снова стал первым, а первый — вторым. 
               — Ты это… Если что, потом опять поменяемся, — ободряюще подмигнул первый. 
               Взял в руки рацию и передал на яхту: — Готовимся к отплытию. Каникулы закончены. Возвращаюсь.






Посмотреть на

Возврат к списку